20.05.1831 - по приказу командующего Кавказским корпусом графа Паскевича, командующий Левым флангом русских генерал Таубе попытался выбить горцев с новых позиций у Алти-Буюна, и снова неудачно. По словам Мухаммеда-Тахира аль-Карахи: «Русские отряды пошли на мюридов с двух сторон, и те сразились с ними. Горцы перебили многих из них и нанесли им жесточайшее поражение». Таубе поспешил отступить к Таркам, «оставив Дагестан в худшем положении чем то, в котором он его увидел сначала» после чего большинство шамхальцев и мехтулинцев стали сторонниками Гази-Мухаммеда.

07.-08.06.1831 - имам Гази-Мухаммед «опрокинув шамхальскую милицию», вошел в Тарки и сразу же «обложил крепость Бурную». На следующий день горцы сумели «ворваться в отдельное укрепление и завладеть пороховым погребом». В этот момент, в пороховой погреб попало пушечное ядро, «от этого произошел взрыв и в результате было убито около тысячи двухсот мужей, в том числе около восьмидесяти чиркеевцев».

07.06.1831 - Абдаллах аль-Ашалти с большим отрядом салатавцев и чеченцев вышел в окрестности крепости Внезапной. К 17 июня он перерезал все дороги, ведущие в крепость, и к нему присоединились кумыки и кара-ногайцы.

10.06.1831 – генерал Коханов, до которого дошли сведения о «затруднительном положении» защитников Бурной, подошел к месту боев и атаковал горцев. «Произошел бой. Газимухаммад три раза бросался в гущу русских, а храбрец Нурмухаммад Зубутлинский убил солдата, который вознамерился нанести Газимухаммаду удар штыком». После боя, горцы отошли, а Гази-Мухаммед уехал в Эндирей. Крупномасштабные операции горцев здесь остановились. Но набеги свои они не прекращали ни на миг, так что гарнизон Бурной «и носа не показывал на крепостные стены».

26.06.1831 – Отряды чеченцев и кумыков под командованием Абдаллаха аль-Ашалти заняли аул Эндирей и осадили крепость Внезапную.

29.06.1831 – На помощь Абдаллаху аль-Ашалти, осаждаюшему крепость Внезапную, подошел имам Гази-Мухаммед, усилив осаду крепости. Горцы отвели от Внезапной воду и держали блокаду, отбивая вылазки осажденных.

01.07.1831 – К Внезапной подошел отряд полковника Шумского в составе «с небольшим семисот штыков, при четырех орудиях. С переправой через Ярык-су у этого аула», группы горской кавалерии «показались в виду колонны и, смело джигитуя, открыли по ней ружейный огонь. Таким образом» конные мюриды «провожали» русских «до Воровской балки», где находились позиции горской пехоты. «Сотни винтовок высовывались из-за канав, которыми в несколько рядов перерезан был спуск в балку. Ряды папах пестрелись в боковых завалах, устроенных на подошве балки. Так была укреплена Воровская балка, когда подошел к ней полковник Шумский с своим батальоном, встреченным убийственным залпом из ружей. Ответом был батальный огонь пехоты и картечные выстрелы из четырех орудий». Не выдержав артиллерийского огня горцы начали «оставлять передние канавы и боковые завалы. Полковник Шумский двинул вперед две роты. После кровавой рукопашной схватки» горцы отступили к южной вершине балки, где находились их основные силы, «ведомые на бой известным своею храбростью в горах Оздемиром». Русские сделали «переезды через канавы, и две роты с двумя орудиями переходили подошву балки, как были встречены» горцами, «с гиком бросившимися на них с длинными кинжалами. Картечь поколебала, но не остановила» их. «Минутами должно было считать этот кровавый бой. Уже много пало бездыханных» горцев, «уже много не досчитывалось и в рядах» русских. «Пал после пятой раны, закаленный в боях штабс-капитан Смирнов. Тут же был убит прапорщик Танской. Наконец егеря, подавляемые силою, начали отступать». Горцы «уже обегали орудия, как в этот решительный момент, ударившие во фланг шестьдесят егерей, поведенные полковником Шумским, изменили ход дела», горцы «дрогнули» и отступили, «оставя на месте боя убитых своих товарищей. Единовременно с этим не менее упорный бой вели и другие две роты» с группами мюридов, «скрыто пробравшимися по подошве балки и ударившими во фланг. Передние завалы, обагренные кровью и заваленные трупами убитых, уже в третий раз были заняты егерями. Заметно уменьшились их ряды. Ротный командир, капитан Кирьяков, был убит. Взводный командир, подпоручик Толпыга, был тяжело ранен, но не оставлял своего места».
Горцы «снова загичали. Новый удар шашек и штыков, и новые жертвы обагрили землю своею кровью. Но этот удар был последний». Горцы отступили, «поражаемый картечью». «Потеря» русских «в этом кровавом деле состояла: кроме поименованных офицеров, из 87 убитых нижних чинов; раненых же было более 200 человек, в том числе четыре офицера.
Осажденные, убедясь по первым выстрелам о идущей к ним помощи» и пользуясь отсутствием большей части осаждающих, «произвели вылазку к Акташу за водой. В этот раз действия гарнизона были успешнее, чем в две прежние вылазки. Две роты не только успели пробиться к Акташу и набрать воды, но и возвратились обратно без особенной потери.
Сделав это, другие две роты были двинуты из крепости к Воровской балке. На третьей версте произошло соединение, и в три часа по полудни полковник Шумский с своим батальоном вступил в крепость».

05.07.1831 – В осажденной Внезапной «опять оказался совершенный недостаток в воде. Несколько раз делались ночные вылазки к Акташу», но горцы не допустили русских реки.

08.07.1831 – «Перед рассветом полковник Шумский сам выступил» из Внезапной «с пятью ротами к Акташу, но после жаркого боя, стоившего» и русским и горцам «огромной потери, вода добыта была в самом ограниченном количестве».

09-11.07.1831 – Продолжается осада Внезапной. «Особенно тяжелы были последние дни осады, когда гарнизон, лишенный воды, в июльский зной, не сходил день и ночь с вала и беспрерывно принужден был отбиваться от неприятеля, который, постепенно подвигаясь под прикрытием бревенчатых щитов, уже был недалеко от гласиса». Только прибытие 11 июля 7-тысячного отряда генерала Эммануэля спасло осажденных. «В продолжение защиты Внезапной вся потеря состояла: из 158 убитых, более 400 раненых и до 100 человек, умерших от болезней и лишений».

13.07.1831 - в густом лесу под Акташ Аухом подвергся нападению и был разгромлен отряд под командованием начальника Кавказской линии генерала Эммануэля. Он потерял, по разным данным, от 400 до 1 000 человек убитыми и ранеными и две пушки (из десяти), которые захватили чеченцы. По словам В.С.Толстого: отряд пришел «в крепость Внезапную, но уже разбитый на голову, при огромной потери убитыми и ранеными, и при потери много оружия и двух пушек с их ящиками». Сам генерал был ранен и вскоре покинул Кавказ.

26.07.1831 - неподалеку от русского укрепления Ташки-чу убит из засады Бейбулат Таймиев. В официально распространенной версии указывалось, что он был убит своим кровником, находившимся на русской службе, князем Сали (сыном убитого в 1825 году Бейбулатом кумыкского князя Мехти-Гирея). «Салат-Гирея судили как простого убийцу, и от ссылки в Сибирь спасло его заступничество командовавшего тогда войсками на левом фланге генерал-майора князя Бековича-Черкасского».

11.08.1831 – черкесы напали на команду, «высланную из вновь устроенного укрепления при монастыре Гагры для поиска бежавших того числа трех рядовых, убили из числа команды одного унтер-офицера и ранили одного унтер-офицера и одного рядового».

31.08.-07.09.1831 - осада горцами, во главе с имамом Гази-Мухаммедом, Дербента, закончившаяся с прибытием на помощь осажденным генерала Каханова.

16.10.1831 - Начало экспедиции генерала Панкратьева в Горный Дагестан, в ходе которой он провел два сражения. Во втором из них, по свидетельству русского участника, «противник проявил такое упорство, действовал так решительно, что, хотя баталия длилась с 6 часов утра до 11 вечера, наш небольшой отряд так и не смог одержать над ним верх и сражение закончилось не столько благодаря нашему успеху, сколько наступлением темноты». Однако русские разрушили 20 аулов, и 23 октября Кайтаг и Табасаран были вынуждены сдаться, но шариат, на отмене которого настаивали русские, был там сохранен.

31.10.1831 – Отряд генерала Вельяминова (2,500 пехоты, 500 кавалерии при 22 орудиях) подошел к Чир-Юрту «наполненному партиями» имама Гази-Мухаммеда. «селение, после кровопролитного штурма, было взято, отряд , обремененный значительною добычею и не могший, по этой причине, продолжать дальнейшего наступления в Дагестан, принужден был возвратиться на Терек».

04.11.1831 – генерал Панкратьев в бою у аула Эрпели разбил отряды горцев «предводимые Амалат-беком Кумтеркалинским».

06.11.1831- взятие русскими войсками дагестанского аула Чиркей.

13.11.1831 - имам Гази-Мухаммед совершил рейд на Кизляр. Эта «страшная катастрофа» опрокинула все планы Вельяминова, который «рассчитывал на хорошие результаты своей победы в Салатау». В результате набега 134 человека (из них 126 гражданских лиц) были убиты и 45 (38 гражданских) ранены. Полностью сожжены тридцать домов и три церкви. Нанесенный ущерб был оценен в 200 000 рублей. Но самое главное - горцы увели с собой 168 человек, в основном женщин, выкуп за которых «дал Гази Магомеду и его сторонникам хороший куш. Слава имама разнеслась по всему Кавказу, набеги на русскую Линию еще более участились».

06.12.1831 - неудачный штурм Агач-Кале русскими войсками под командованием ген.Панкратьева.

13.12.1831 - повторная атака Агач-Кале полковником Миклашевским, который «после кровопролитной сечи успел овладеть завалами. Мятежники рассеялись, но много храбрых легло с нашей стороны и сам Миклашевский, заплатил жизнью за это дело». «Хамзат, Шамиль и некоторые из тех, кто были с ними, бились в крепости сильным боем и перебили множество из неверных. Русские окружили крепость со всех сторон, но проникнуть внутрь не смогли. Они сражались до тех пор, пока не наступил мрак ночи, враг немного отступил от крепости и находившиеся в ней вышли и покинули крепость». Потери русских войск: 96 солдат были убиты, 296 ранены. Панкратьев после этого сражения решил, «что с восстанием в Дагестане, поднятым Гази Магомедом покончено», и 22 декабря приказал своим войскам отправиться на зимние квартиры. «Но уже через несколько дней стало ясно, что мнение Панкратьева... было лишь приятным заблуждением... Не только приверженцы Гази-Магомеда... но даже те, кто его покинул... истолковали сражение под Агач-Кале совершенно иначе... Все расценили агач-калинскую резню как славу имама, а наши ужасные потери... как свидетельство поражения».

03.04.1832 – Имам Гази-Мухаммед объявился в районе Владикавказа и попытался атаковать Назрань. Однако, не сумев наладить взаимодействие с ингушами и осетинами и не имея возможности перекрыть Военно-Грузинскую дорогу, он ушел из этого района так же внезапно, как пришел.

08.04.1832 – Имам Гази-Мухаммед вышел в окрестности Грозной. Как заметил один русский автор, «остановившись под Грозной и не понеся никаких потерь, он посеял панику в близлежащих аулах и вдоль всей линии, а также видел, как русские стали поспешно запираться в своих крепостях. Одними этими маневрами и безо всякого риска он добивался послушания чеченцев, приучал их быстро собираться и совершать марши, упрочивал их связи с имамом и получал обширный материал для обдумывания на будущее».

11.06.1832 – Мюриды совершили набег на аул Каранай и угнали скот каранайцев. Узнав об этом полковник Мищенко с батальоном Апшеронского полка, 6 ротами 42-го егерского полка и 5 орудиями двинулся к аулу Эрпели. Но основные силы мюридов успели уйти в Гимры и русским пришлось вести перестрелку с небольшими группами, после чего Мищенко вернулся в свой лагерь у Темир-Хан-Шуры.

01.07.1832 - Имам Гази-Мухаммед захватил укрепленную позицию под Йол-Сус-Тавом неподалеку от Эрпели. Полковник Клюге фон Клюгенау, «с 9 ротами пехоты и с 120 казаками при 3 легких орудиях», точно следуя данному ему приказу, два дня подряд (2 и 3 июля) штурмовал позицию имама. «В последнюю из сих атак бой сделался рукопашным, и несколько наших солдат заколоты и ранены кинжалами. Наконец, мятежники сосредоточили свои силы около самого укрепления, и, рассыпав стрелков по деревьям, ограничились одною перестрелкой. Во все сие время артиллерия, поставленная на ружейный выстрел, производила сильную пальбу по укреплению и картечью очищала деревья от хищников». В ночь на 4 июля горцы отступили. Потери сторон, согласно рапорта генерала Розена составили: «…убитых нижних чинов 31, раненых обер-офицеров 3, нижних чинов 98, контуженных 13. Потери неприятеля должны быть весьма значительны, ибо на месте найдено 36 тел».

07.07.1832 – генерал Розен «с отрядом, состоявшим из одного дивизиона Нижегородского драгунского полка, 800 человек регулярной пехоты I Грузинского пехотного полка и 500 человек милиции, выступил из Царских Колодцев и расположился на Алазани, у Мугалинской переправы. Получив там сведения, что Гамзат-бек со своим скопищем и приставшими к нему жителями Джарской области, находился в сел. Али-Абате».

08.07.1832 – генерал Розен «переправившись через Алазань, направился с отрядом своим к сел. Али-Абат, дабы вытеснить мятежников и тем успокоить ингелойцев, которые уже начали колебаться. Не выждав нападения, неприятельское скопище обратилось в бегство к Мухахскому ущелью. Конные милиционеры преследовали оные и успели захватить несколько человек в плен. Ободренные сим успехом нашим, жители всех ингелойских деревень остались спокойными, исключая деревни Алмало, напавших на милицию шекинской провинции, следовавшей к нашему отряду, причем оная потеряла несколько человек убитыми. От Али-Абата ген.-л. бар. Розен двинулся к кр. Новые Закаталы, дабы присоединить к себе часть войск там находившихся».

11.-12.07.1832 – генерал Розен «выступил из кр. Новые Закаталы к дер. Мухахам, с 2300 человек регулярных войск и 1260 милиционерами при 12 орудиях. Подойдя к сему селению, часть скопища Гамзат-бека хотела остановить конный авангард нашего отряда, но несколькими выстрелами из орудий была рассеяна и скрылась в ближайших лесах. Как день уже склонился к вечеру, то отряд расположился на ночлег, впереди дер. Мухах, а между тем ген.-л. бар. Розен послал сказать тем из жителей Джарской области, которые присоединились к Гамзат-беку, что если они не возвратятся в свои дома с семействами, то деревни и хлеба их будут истреблены. На другой день ген.-л. бар. Розен с рассветом двинулся по Мухахскому ущелью к дер. Сапунчи. Не доходя до оной, встретили его старшины деревень Талы, Мухахи и Чердахлы и предали участь свою милосердию русского правительства. Им объявлено было прощение с тем, чтобы они немедленно возвратились в свои семейства в дома и сами, дабы загладить свое преступление, преследовали Гамзат-бека, направившегося с поспешностью в горы. Мухахские, талинские и чердахлинские жители исполнили приказание сие и отняли у мятежников много ограбленного имущества и захватили до 20 человек в плен; в числе коих находится мулла Цетов, из джарских беглецов известный сообщник Кази-муллы и бывший главнейшим орудием происшедшего возмущения в 1830 году; в числе убитых при сем мятежников, находится бежавший джарского областного правления диванный бек Кара Цетов. Полагая спокойствие Джарской области уже обеспеченным», Розен «приказал возвратить обратно войска и милицию из уездов Грузии».

24.07.-09.08.1832 – экспедиция генерала Розена против восставших «галгаевцев». В ходе экспедиции было разрушено несколько, покинутых жителями, селений и захвачено несколько сотен голов «баранты». У селения Цори движение отряда задержала башня с укрепившимися в ней стрелками. «Прежде всего окружили башню, переправив через гору две роты эриванцев путем, найденным осетинами. Стрелковую цепь уложили за камнями и в ближайших саклях, проделав бойницы к стороне неприятеля. Из башни, не взирая на дальнее расстояние, стреляли так метко, что солдат не смел показать ни головы, ни руки, ни клочка своей шинели без страху тотчас быть пронизанным пулей. Потом сделали попытку разбить двери артиллерией, но скоро пришли к убеждению, что против них наши трехфунтовые гранаты совершенно бессильны. Остался последний и самый верный способ — взорвать башню на воздух…На третьи сутки пять пудов пороху, заколоченного в крепкий, железом окованный ящик, лежали в погребе, несмотря на все усилия неприятеля остановить работу. Он пробил даже свод погреба и стрелял в сапер работавших в нем над закладкой мины. Несколько раз предлагали осажденным сдаться, но каждый раз они отвергали наше предложение. Когда все было приготовлено ко взрыву, добрый, человеколюбивый барон Григорий Владимирович еще раз послал сказать галгаевцам, чтобы пожалели себя, и в случае сдачи обещал им жизнь и даже размен. Они согласились наконец выйти из башни, попросив два часа сроку на очистку двери от камней, которыми был завален выход. В назначенное время весь штаб съехался к башне, одна рота стала в ружье для приема пленных, двери распахнулись, сперва вылетели с полдюжины ружей, потом спустились по веревке два оборванные, грязные галгаевца, которые, скрестив руки на груди и глядя на нас исподлобья, ждали своей участи.
— Где же остальные, отчего они не выходят? — спросили у них через переводчика.
— Нас только и было!
В эту знаменитую осаду мы потеряли: убитыми трех, ранеными одиннадцать человек».
На следующий день, один из пленных сбежал, столкнув в пропасть конвоировавшего его солдата.

25.07.-09.08.1832 – экспедиция Вельяминова против карабулаков и галашцев.

18.08.-28.08.1832 - Экспедиция отряда генерала Вельяминова в Малую Чечню. В состав отряда входили: 2 батальона Эриванского карабинерного полка; 1 батальон 41-го Егерского полка; 2 батальона 40-го Егерского полка; 2 батальона Московского пехотного полка; 2 батальона Бутырского пехотного полка; 1 рота Кавказского саперного батальона; 5 сотен Полка пешей грузинской милиции; 5 сотен Линейных казаков; 5 сотен Грузинского конного полка;. 5 сотен 1-го мусульманского конного полка; 5 сотен 2-го мусульманского конного полка; 2 сотни Кабардинской милиции. Всего, около 9 000 человек, при 28 орудиях.
Описание эпизодов экспедиции бароном Торнау: «За Сунжей мы ступили на неприятельскую землю, и со следующего перехода началась для нас ежедневная, неумолкаемая драка. В войне с чеченцами один день походил на другой. Изредка неожиданный эпизод, встреча со значительным сборищем, штурм укрепленного аула или набег в сторону изменяли утомительно-однообразный ход действий». «Как противники чеченцы заслуживали полное уважение, и никакому войску не было позволено пренебрегать ими посреди их лесов и гор. Хорошие стрелки, злобно храбрые, сметливые в военном деле подобно другим кавказским горцам они ловко умели пользоваться для своей обороны местными выгодами, подмечать каждую ошибку нашу и с неимоверною скоростью давать ей гибельный для нас оборот». «В продолжение всего перехода дрались, ружейные выстрелы гремели, пули жужжали, люди падали, а неприятеля не было видно. Одни дымки, вспыхивавшие в лесной чаще, обозначали его присутствие; не имея перед собой другой цели, наши солдаты были принуждены стрелять на дымок». «После перехода войска располагались лагерем на один день или долее, глядя по числу окрестных аулов, которые предполагалось разорить. С места стоянки посылались во все стороны небольшие колонны для истребления неприятельских полей и домов. Аулы горят, хлеб косят, и опять загорается перестрелка, раздается пушечная пальба, опять несут убитых и раненых. Татары везут в тороках отрезанные неприятельские головы, пленных нет: мущины не сдаются, а женщины и дети заранее спрятаны в такие трущобы, куда не пойдут их отыскивать. Вот показалась голова колонны, возвращающейся с ночного набега; хвоста еще не видать, он дерется в лесу. Чем ближе к выходу на чистое место, тем чаще гремят выстрелы, слышен гик. Неприятель провожает ариергард, теснит его со всех сторон, кидается в шашки, ожидая только минуты, когда он выйдет на открытое место, чтобы засыпать его градом пуль. Приходится поднять из лагеря свежий батальон и несколько орудий для поддержания отступающего ариергарда. Картечь и беглый огонь останавливают неприятельский натиск и дают нашей колонне возможность выйти из лесу без лишней потери. Посылают косить траву, и тотчас начинается драка; дрова для варки пищи и для бивачных огней берут не иначе как с боя. За речкой растет кустарник или выдалась едва приметная лощина; это заставляет прикрыть водопои полубатальоном с артиллерией, иначе перестреляют лошадей или отгонят их. Один день как другой, что было вчера — повторится завтра; везде горы, везде лес, а чеченцы злы и неутомимы в драке». «11 дней мы проходили по Малой Чечне, перестреливаясь и разоряя аулы».

02.09.1832 – Начало экспедиции генерала Вельяминова в Большую Чечню. «Нам следовало пройти через Гойтинский лес. В этом лесу, имевшем около семи верст протяжения и посреди которого в болотистых берегах протекала речка Гойта, чеченцы искони дрались против русских с несказанным упорством. Гойтинский лес и речка Валерик были памятны всем старым кавказцам; подходя к ним, отрядные начальники удваивали осторожность, а русский солдат готовился на нешуточный бой. Перед лесом Вельяминов приказал поставить вправо и влево от дороги по шести орудий и открыть картечный огонь по опушке, а потом стрелять в средину чащи ядрами и гранатами, хотя не было видно ни одного чеченца, и ни один выстрел не встретил нас с неприятельской стороны. После того застрельщики от целого батальона, подкрепленные во второй линии ротными колоннами, без выстрела, с громким ура бросились к опушке и, заняв ее, легли на землю. Несколько мгновений спустя ружья затрещали с обеих сторон; оказалось, что лес не так безлюден. Таким образом занимали на Кавказе каждую опушку, каждый пролесок, каждую несколько закрытую переправу и каждое селение. Разница состояла в том, что, соображаясь с местностью и с числом предполагаемого неприятеля, увеличивалось или уменьшалось количество артиллерии и войск назначаемые для первой атаки. Тишина, господствующая в лесу или в селении, ничего не доказывала: неприятель был везде и всегда, редко удерживал позицию, но дрался всюду, где находил местное прикрытие и где имел свободное отступление. Только по занятии опушки главная колонна входила в лес, имея впереди себя авангардных застрельщиков. Стрелки же, лежавшие перед лесом по обе стороны дороги, втягивались в чащу и составляли правое и левое прикрытие походной колонны; тогда начиналась драка, прекращавшаяся не прежде выхода войск на открытое место. По временам огонь усиливался, а эхо выстрелов сливалось с чеченским гиком и с русским ура, в глубине леса работали штык да шашка.
В Гойтинском лесу ожидала нас одна из неприятных случайностей кавказской войны. Колонна прошла уже половину пути. Посредине леса, на берегу ручья, столпились обоз и артиллерия в ожидании очередной переправы по весьма малонадежному мостику. Чеченцы, пользуясь этой задержкой, налегли на правое прикрытие и, оттеснив его, стали посылать пули в средину обоза. Подоспевшие застрельщики принялись штыками отбивать чеченцев, рубивших разрозненные пары. Резерв подбежал, и неприятель скрылся из виду; только пули его продолжали жужжать мимо наших ушей.
За лесом начиналось открытое место. Наши конные грузины и татары, посланные вперед отряда, изрубили десятка два пеших молодцов, не успевших уйти с поляны в лес. При этом случае один из них, видя, что ему нет спасения, ухватился за пояс наскакавшего на него татарина и ударил его кинжалом в бок с силой, прогнавшею сквозь тело широкое лезвие; в то же мгновение сабля татарина опустилась чеченцу на голову, и оба покатились мертвые на траву».

04.09.1832 - После ожесточенного боя русскими войсками, под командованием генерала Вельяминова, взят и разрушен аул Герменчук. Один из эпизодов боя описал Торнау: «чеченцы, которые заперлись в трех домах, отвергая пощаду, сильно отстреливаются и успели уже убить одного подполковника и переранить многих солдат. Сакли были оцеплены тройною цепью застрельщиков, лежавших на земле, за плетнями и за деревьями. Никто не смел показаться на виду у неприятеля: верным глазом направленная пуля наказывала неосторожного. Подвезли легкое орудие. Ядро пронизало три сакли; после второго выстрела прибежали однако сказать, что на противоположной стороне наши ядра бьют собственных людей, поэтому прекратили пальбу. Приказали зажечь сакли. Легко было приказать, но исполнить довольно трудно; во-первых, футовый слой глины оберегал от огня внутреннюю плетневую стену, во-вторых, вся она была пробита отверстиями, из которых выглядывали дула метких винтовок. Нашлись однако два сапера, подвигая пред собой дубовую дверь вместо щита и неся пуки соломы и хворосту, они подползли к узкому фасу крайнего дома, с неимоверным трудом сбили глину у фундамента и подожгли плетень, начавший медленно тлеть. Чеченцы продолжали стрелять и с этого боку, пока жар не отогнал их от горящей стены. К саперам-зажигателям присоединились еще два артиллериста. Они влезли по зажженой стене на плоскую крышу, саперы подавали им гранаты, которые они через широкую дымовую трубу стали бросать во внутренность сакли, тесно набитой оборонявшимися чеченцами. Слышно было, как лопнули первые две гранаты, последующие перестало рвать. Позже мы узнали, что чеченцы тушили огонь в трубках прежде, чем он сообщался пороху. Мало-помалу огонь охватил и прочие две сакли; неприятелю оставалось только сдаться или гореть. Вольховский пожалел храбрых людей и приказал находившемуся при нас переводчику, предложить им положить оружие, обещая в таком случае не только жизнь, но и право размена на русских пленных, открывавшего для них надежду когда-нибудь вернуться к своим семействам. Огонь замолк, когда Атарщиков выступил вперед и по чеченски крикнул, что хочет говорить. Сидевшие в домах выслушали предложение, посоветовались несколько минут, потом вышел полуобнаженный, от дыму почерневший чеченец, проговорил короткую речь и выстрелы засверкали изо всех бойниц. Ответ заключался в следующих словах: - «Пощады не хотим; одной милости просим у русских, пусть дадут знать нашим семействам, что мы умерли, как жили, не покоряясь чужой власти». Тогда было приказано зажигать дома со всех концов. Чеченцы, твердо решившиеся умереть, запели предсмертную песнь, сперва громко, потом все тише и тише, по мере того как число поющих убывало от огня и дыма. Гибнуть в огне, однако, страшно мучительно и не каждый в силах перенести эту пытку. Неожиданно растворились двери догоравшего дома. На пороге явилась человеческая фигура — огонь блеснул, пуля свистнула мимо наших ушей и, сверкая лезвием шашки, чеченец бросился прямо к нам. Широкоплечий Атарщиков, одетый в панцырь, подпустил бешенного чеченца на десять шагов, тихо навел ружье и всадил ему пулю прямо в обнаженную грудь. Чеченец сделал огромный прыжок — повалился, поднялся опять на ноги и медленно склоняясь, упал мертвый на родную землю. Через пять минут повторилась та же сцена, выскочил еще чеченец, выстрелил из ружья и, махая шашкою, прорвался через линию цепи застрельщиков; на третьей цепи его закололи. Горящие сакли стали разваливаться, осыпая искрами истоптанные сады — из-под дымящихся развалин выползли шесть раненых, чудом уцелевших лезгин; солдаты подняли их и отнесли на перевязку; ни один чеченец не дался живьем: семьдесят два человека кончили жизнь в огне».

07.09.-08.09.1832 – экспедиция отряда, составленного «из 40 егерского и Московского пехотного полков 6 орудий Кавказской гренадерской бригады легкой № 2 роты и конных 2 Закавказского и Грузинского полков» во главе с полковником Шумским «…для истребления непокорных нам чеченских деревень и хлебного посева означенных деревень Кайтер-Юрт, Ахан-Юрт, Лемги-Юрт, Назари-Юрт, Озденги-Юрт, Урус-бей-Юрт, Сали-Юрт и Коса-Эрзи-Юрт».
Из рапорта Шумского: «При занятии войсками поясненных деревень, в каждой я встречал оборону чеченцев, в особенности при занятии Ахан-Юрта и Сали-Юрта. Обе сии деревни более прочих углублены в лес, а при Сали-Юрте с передней части прилегает весьма глубокий овраг, на правой стороне коего были поделаны завалы; при сей деревне застрельщиками и конными грузинами убито при завалах 5 чеченцев, судя по упорству их, вероятно, и раненых должно быть много; так же я известился от мирных чеченцев, что при занятии Ахан-Юрта от разорванной гранаты убиты чеченец один и женщина одна, ранено чеченцев два. С нашей стороны убит конно-грузинского полка всадник 1, ранено: 1, 2 конно-закавказского всадник 1, 40 Егерского рядовой 1, контужено Московского пехотного полка обер-офицер 1».

11.09.1832 – под Гудермесом, в засаду, устроенную имамом Гази-Мухаммедом, попал отряд гребенских казаков в 500 сабель. Гази-Мухаммед «показался со значительною партией по правую сторону Терека в виду станицы Червленной. Командир полка переправился за речку пошел навстречу неприятелю. Чеченцы стали отступать и завлекли полковника Волжинского в лес, окружили там заранее спрятанною пехотой и разбили. Не более половины казаков уцелели от побоища». В ходе боя «полк. Волжинский с тремя сотнями был совершенно истерблен». Согласно Муххамеда Тахира ал-Карахи, горцы «перебили этих всадников; из них спаслось только 3 человека», так же чеченцы захватили 2 пушки, которые были переправлены в аул Беной.

13.09.1832 – отряд Вельяминова двинулся из Герменчука в Автуры. «И опять в лесу имели сильную перестрелку; тут наши казаки отбили сотни две рогатой скотины, которую неприятель не успел загнать в лес».

19.09.1832 – начало Ичкерийской экспедиция отряда генерала Вельяминова, с целью отбить 2 орудия, захваченные чеченцами в бою с гребенскими казаками 11 сентября. В отряд входили «два батальона Бутырцев, батальон Московцев, батальон 40-го и батальон 41-го егерских полков, два батальона Эриванских карабинеров с ротой сапер. Из нерегулярной пехоты пошел Грузинский полк. Соображаясь с лесистою горною местностью, на которой нам приходилось действовать, Вельяминов повел при пехоте только четыре горные орудия, две мортирки, два легкие орудия, да одну сотню линейских казаков и сотню конных татар. Численность этого отряда превышала с небольшим четыре тысячи пятьсот человек». Из воспоминаний Торнау: «Перед нами чернел Маюртупский лес. Лесную опушку заняли обыкновенным порядком, обстреляв ее сперва картечью. Чеченцы ни одним выстрелом не отозвались на наш огонь. Отряд вошел без сопротивления в глубину леса. Глубокая тишина нарушалась только шелестом листьев от застрельщиков, продиравшихся сквозь чащу и изредка брякнувшим ружьем. Версты две от входа в лес лежало поперек дороги дерево огромной толщины. Чеченцы, прикрываясь им, встретили убийственным залпом наших передовых застрельщиков. Резерв ударил в штыки, авангардная рота поддержала его, неприятель бросил засаду, но с той минуты загоралась сильная перестрелка. Для провоза артиллерии и обоза надо было очистить дорогу от баррикады. Саперы, шедшие в голове колонны, принялись за работу; стук топоров смешались с перекатами ружейного огня. Чеченцы, засевшие на деревьях, необычайно метко стреляли с высоты по рабочим, которых им легко было видеть; сапер за сапером падали убитые или раненые. Работа уже подходила к концу, когда Вельяминову удалось привести грузинских милиционеров, которые, рассыпавшись по лесу, отогнали чеченцев. Двенадцать саперов однако успели выбыть из строя, не считая пехотных солдат, подстреленных в цепи. На этом дело не остановилось. Около пяти верст мы прошли изредка меняясь выстрелами с неприятелем, всюду уступавшим дорогу, потом снова усилилась перестрелка с правой стороны. Принуждены были усилить боковое прикрытие целым батальоном, потому что оно набрело на чеченские кутаны, в которых они спрятали в лесу свои стада и семейства. Тут дело, дошедшее до штыков и до шашек, кончилось тем, что с той и с другой стороны пали десятка два, и наши солдаты успели захватить разные съестные припасы и кое-какое совершенно бесценное тряпье. В плен отдались несколько стариков и беззубых старух: все чеченцы и чеченки, обладавшие здоровыми и молодыми ногами поуходили в такую чащу, куда бесполезно было за ними гнаться». «Стрелки наткнулись на чеченские шалаши, в коих непокорные жители находились с семействами и имуществом; при блеске штыков все обратилось в бегство и между прочими несколько слабых жен, невинных детей погибли, как жертвы войны. Признаки добычи недавно доставшейся появились вслед за сим; солдаты, обовьюченные тяжелой ношей, тащили всякую всячину: один кряхтел под широким медным тазом или продолговатым кувшином, пестрый ковер волочился по земле, накрывая другого с головы до ног; иной ворочал в руках или черкеску или женское платье; иной вытряхивал пух из запачканной парусины, между тем как листы Корана торчали из-за какой-нибудь портупеи». «Перед захождением солнца мы вышли на открытое возвышение, у подошвы которого, с восточной стороны, текла река Гудермес, и расположились лагерем. В начале ночи три пехотные батальона, грузинская милиция и четыре горные орудья, под командой Вольховского, были отправлены занять деревню Белготой. Несмотря на неожиданность этого движения и на ночное время, неприятель подметил его и с упорством защищал переправу через Гудермес».

20.09.1832 – Отряд Вольховского переправился через р.Аксай. «На другой стороне реки Аксай возвышался крутой, сплошным лесом покрытый гребень. Тесная дорога, заваленная деревьями в двадцати местах, поднималась на высоту, пролегая вдоль ската, обращенного к реке. Над нею тянулся по горе крепкий завал, сильно занятый неприятелем. Два легкие орудия открыли огонь по завалу; Редкий снаряд не попадал, но это нисколько не смущало горцев; деревья, из которых они сплотили себе оборону, победоносно выдерживали огонь нашей немногочисленной артиллерии. Мы видели с нашего берега, как колонна переправилась через Аксай и, медленно поднимаясь в гору, исчезла в густом лесу. Эхо беспрерывного ружейного огня разнеслось по горам; путь колонны обозначился двумя дымовыми полосами; огни сверкали с завала вниз, с дороги вверх. Иногда дым, не подвигаясь, начинал клубиться на месте, сливался в одно облако, сухой, отрывистый звук неприятельских винтовок покрывал шипучую трескотню солдатских ружей; ветерок переносил к нам пронзительное гиканье чеченцев, перемешанное с русским ура. Недолго неприятель безнаказанно пользовался выгодами своей позиции; скоро обозначилась на горе, поверх завала, новая полоса дымков. Грузинские милиционеры обошли его, и по мере того как они проникали сквозь чащу, чеченцы были принуждены уходить.
В этот день одно счастие спасло Вольховского от смерти. Колонна остановилась на половине подъема, ожидая пока расчистят два завала, один от другого не далее двухсот шагов. На каждом из них работали по две роты, стараясь столкнуть под гору огромные колоды, которыми была загромождена дорога. Не обращая внимания на предостережение Богдановича, советовавшего не идти без конвоя, он пошел к передовому завалу с одним юнкером Шиоевым, находившимся при нем в должности ординарца. Когда он удалился шагов на двадцать от первой баррикады, Богданович, распоряжавшийся расчисткой, послал за ним трех саперов. На половине дороги между двумя завалами в виду всех около десятка чеченцев неожиданно выскочили из кустов, мгновенно изрубили саперов, которые встретили их штыками, и погнались за начальником штаба. Ни с какой стороны нельзя было стрелять, не рискуя убить самого Вольховского; вовремя подоспеть казалось также невозможным; в несколько секунд его могли догнать и изрубить в куски. Шиоев его спас. Он загородил чеченцам дорогу и приложился в них, не выпуская заряда. Пока они колебались, кому идти на верную смерть, солдаты успели подбежать. Тогда чеченцы скрылись в лес так же быстро, как они из него вынырнули. Не будь саперов, которые, жертвуя собой, на несколько мгновений остановили неприятеля, да Шиоева, Вольховский не пережил бы этого случая».

21.09.1832 – Обнаружив «в глухом овраге, куда они были спрятаны бенойскими жителями» отбитые у казаков орудия, Вольховский двинулся на соединение с главным отрядом. «При обратном следовании по Аксаевской горе повторилось вчерашнее дело, с тою только разницей, что неприятель, будучи лишен возможности держаться в завале, устроенном продольно над дорогой, сильно наседал на ариергард и возле самого спуска к реке успел даже отрезать полроты, которую Резануйлов выручил не без труда».

23.09.1832 – генерал Вельяминов «с половиной отряда двинулся разорить Дарго. Глубокий и крутой овраг отделял Дарго от Белготоя. На другой стороне раскрывалась обширная, совершенно ровная площадь, покрытая полями, садами и домами широко раскинутого селения. Со всех сторон она была окружена лесом и горами. Полевые орудия пришлось спускать под гору, сняв с передка и затормозив сучковатыми срубами, к которым они были прикреплены канатами за лафетный хобот. Тут мы сделались свидетелями эпизода, возможного только в кавказской горной войне. Хотя неприятель и отказался от всякого прямого сопротивления, выжидая, когда мы станем отступать, однако нашелся чеченец, который наперекор пословице, что один в поле не воин, с помощью Аллаха и своей винтовки решился защищать переправу через Аксай. Он засел на противоположном скате горы за толстым пнем и открыл огонь по людям, медленно спускавшим орудия на совершенно открытой дороге. Напрасно цепь стреляла по нем беглым огнем, напрасно горные орудия пускали бессильные снаряды против сырого пня, напрасно сам Вельяминов, старинный артиллерист, распоряжался двумя мортирками, стараясь навесным огнем выжить его из засады. Убив одного солдата и ранив двоих, он выскочил из-за пня, показал рукой, что выпустил все патроны, гикнул и бегом скрылся в лес.
Когда войска поднялись на Даргинскую площадку и заняли место, тогда Вельяминов поехал распорядиться дальнейшим ходом дела. Накануне еще было получено донесение о переходе через главный хребет до тысячи человек андинцев с целью загородить нам дорогу в Андию. Подъехав к цепи, стоявшей в расстоянии пушечного выстрела от опушки леса, мы действительно увидали перед собой немалую толпу конных и пеших горцев. Орудия стояли наготове открыть огонь. Алексей Александрович внимательно оглядел лес через свою коротенькую зрительную трубу, подумал с минуту, а потом скомандовав: «Орудия, на передки! Горнист, играй отступление!» — проговорил знаменательные слова: «В эту трущобу я не полезу, а дразнить их незачем». Отодвинув цепь насколько было возможно не нарушая безопасности войск, имевших задачей разорить Дарго, он приказал приняться за дело, не теряя времени. Без выстрела мы разорили Дарго и вернулись в Белготой».

ассаламу алайкум! хорошо составлена хронология событий. даже себе скопировал. историю ведь знать надо.

спасибо за инфу! размещу у себя в ЖЖ

образованный и умный человек Майрбек.

Мне нравится слушать его выступлении, хорошо обесняет.

Connor пишет:Майрбек Вачагаев - Чеченцы в русско-кавказской войне

Интересно, что надо было делать москве, когда басаев напал на дагестан, просто смотреть и утираться)))