Давид Кезерашвили: «Война не закончена, она приостановлена»
Министр обороны Грузии Давид Кезерашвили уверен, что грузинская армия проиграла битву, но не войну.
Как следует называть нынешнее положение дел: разгромом грузинской армии или временным поражением?
Я бы вообще формулировку поменял. Я называю это отступлением, если объяснять двумя словами, что произошло. Непосредственно на театре военных действий участвовало 12 тысяч грузинских военных. Наша армия немногочисленная, а одна бригада из четырех вообще находилась в Ираке. Нам противостояло в несколько раз больше сил, и мы приняли решение отступить. Мы и весь цивилизованный мир увидели, что Россия решила брать Тбилиси.
Это было отступление или все-таки бегство?
Это было отступление. Если вы имеете в виду, что на базах оставили часть имущества, то это естественно в обстановке войны и достаточно спешного отступления. Когда по тебе с воздуха наносят постоянно удары и еще бьют ракетами, нет времени собирать вещички. И никто не отдавал приказ ехать на базы и забирать оттуда личные вещи.
Каковы потери грузинской армии?
На данный момент мы потеряли 102 человека погибшими и 65 человек—пропавшие без вести. Мы продолжаем выяснять судьбу каждого, но есть информация, что раненые были расстреляны, поэтому пропавшие без вести, скорее всего, погибли. Сейчас в плену находится 12 военных. Их захватили в Поти уже после того, как российские войска стали уходить из Грузии. Сейчас их держат в Гали.
Каковы материальные потери?
Пока все подсчитывается. Урон нанесен и в результате грабежа. Во время боевых действий конечно же были потери техники, но с баз вынесли все, включая унитазы.
Об этом много говорят, но ведь с неохраняемых объектов кто угодно и что угодно может вынести. Вы не ожидали, что так произойдет?
Трудно ожидать, что в XXI веке армия будет напоминать монгольскую орду. Я не хочу никого обидеть, но это задокументированные факты.
Военные потери возникли в результате боестолкновений или от ударов авиации?
Большинство наших солдат погибло от самолетов и ракет. Российская пехота в Цхинвали не входила, нас оттуда выкурили самолетами и ракетами.
Авиация бомбила наши позиции буквально с первых часов войны. Но в первый день мы сбили шесть российских самолетов. Тогда летчики поднялись выше, и это снизило эффективность их ударов. Но после того как Путин приехал во Владикавказ, авиация летала не переставая. Уже даже не было смысла эти самолеты сбивать, потому что пять влетало, мы два сбивали, тут же залетало семь новых, мы один сбивали, прилетало пять. Всего мы сбили 14 самолетов и 4 вертолета. Российская сторона признавала только те, когда мы предъявляли доказательства в виде обломков. Кстати, меня поразило, что все четыре пилота, которые попали к нам в плен, были в возрасте, одному недавно исполнилось 53 года. Мне казалось, что пилоты должны быть моложе. В какой-то момент из-за интенсивности стрельбы система «Бук» вышла из строя, потому что она не рассчитана на то, чтобы стрелять день без остановки.
Каковы потери России, на ваш взгляд?
Не могу сказать, я не подсчитывал. Но абсолютно точно, что это больше, чем сообщает генерал Ноговицын (от редакции: по сведениям Генштаба РФ, потери нашей армии составляют четыре самолета). Мы сбили 14 самолетов, сожгли шесть БТР, мы активно обстреливали колонны, которые выходили из Рокского тоннеля, они там были очень уязвимы. Поэтому потери российской армии были большими. Но это никакой радости нам не приносит, потому что с Россией мы воевать не собирались. Для этого нужна армия тысяч в 100 солдат и совсем другое вооружение, чем у нас было.
Вы реально собирались дать бой на подступах к Тбилиси?
Конечно, в тот момент все данные разведки—и не только грузинской—показывали, что российское войско шло на Тбилиси.
А почему вы не оказывали никакого сопротивления в Зугдиди, Поти, в Западной Грузии?
У меня не было приказа. Хотите верьте, хотите нет. Потому так просто взяли базу в Сенаки. Там стояло 3 тысячи человек, и легко эту базу они бы не взяли. Но, оставив армию в Цхинвали или в Западной Грузии, мы просто уничтожили бы грузинскую армию. И Путину удалось бы дойти до Тбилиси без всяких проблем.
Кстати, никто не запаниковал, не попытался бросить оружие, все готовы были к сопротивлению. Однако мы не можем положить 2–3 тысячи наших солдат. Для нас это стало бы катастрофой. Но мы армию сохранили.
Давайте подведем итог имущественных потерь.
Разгромлено четыре базы в Гори: это база спецназа МВД, это наша строящаяся большая база бригады, это база артиллерии и танковая. Разгромлены базы в Сенаки, база пограничников в Поти и военно-морская база МО. Потопили с десяток кораблей, корабликов и катеров. Взорван радар под Тбилиси. Также разбомбили аэродром в Марнеули, в Копетнари—гражданский. Пытались разбомбить аэропорт в Вазиани. Разбомбили старый гражданский аэродром в Гурджаани, который уже не функционирует 16 лет.
Горная база в Сачхери осталась целой. Они не смогли туда добраться, сначала их остановил грузинский полицейский пост, а потом сутки на базе провел посол Франции.
Забрали около 40 танков. Это были не новые танки, а Т-72. Забрали пять американских, а не наших, «хаммеров», несколько катеров. Подорвали несколько гаубиц и советских пушек. Из стрелкового оружия им удалось забрать только автоматы М-4 с базы в Сенаки. Одежду еще и ботинки тоже унесли. Но грузинская армия не уничтожена, она есть, даже ПВО сохранена.
Все-таки война вами проиграна?
Нет. Война так быстро не проигрывается, война приостановлена. Я не говорю, что мы собираемся возобновлять боевые действия, но у войны есть две стороны—со стрельбой и без стрельбы. Война не закончена, просто автоматы не стреляют. Но мы нарушать договор не собираемся, хотя нас провоцируют.
Грузинская армия родилась три недели назад. Только ПВО оказалась слабой, все остальное прошло проверку этой первой для нас настоящей войной. Мы знали, как сражаться против террористов, но к обстрелам ракетами и к наступлению 40 тысяч войск мы оказались не готовы. Сейчас мы будем менять абсолютно все. Мы будем менять армию, она станет адекватной той опасности, которая угрожает нам со стороны России. И случится это очень скоро.