Решение по Косово показало, что “никто не может остановить ход истории”
Вчера, 06:14
Глава МИД Армении объяснил делегатам 65-й Генассамблеи ООН, что нефтяные запасы Апшерона очень плохо влияют на миротворческие усилия.
Как отметил руководитель дипведомства, “доходы от продажи нефти направляются на финансирование военных авантюр”. Беспрецедентный рост военного бюджета ведет к гонке вооружений и обостряет и угрожает и без того хрупкой стабильности.

Баку отвергает все предложения подписать соглашение о неприменении силы, не принимает принципа права наций на самоопределение. В этой связи министр напомнил о недавнем решении Международного суда в Гааге, признавшего законность провозглашения независимости Косово. Это решение, подчеркнул Налбандян, “еще раз подтвердило, что один из основополагающих принципов поддержания мира и стабильности в мире — право народов на самоопределение — никоим образом не может ставиться ниже других норм международного права. Давайте будем реалистами. Никто не может сказать, что это последний случай реализации самоопределения. Никто не может остановить ход истории. В противном случае в ООН не входило бы сегодня 192 государства вместо 51, имевшегося на момент ее основания”. Однако позиция Баку как раз и свидетельствует о стремлении остановить ход истории. И происходит это не только из-за обилия нефтедолларов. Азербайджан постоянно ощущает за своей спиной поддержку Анкары, позиция которой в армяно-турецком урегулировании весьма далека от конструктивности. Впрочем, Ереван, заверил министр, готов к продолжению процесса — но лишь в том случае, когда Турция пойдет на урегулирование отношений без предусловий.
Продолжались и встречи Эдварда Налбандяна с коллегами ряда государств. В частности, состоялись его беседы с главой канадского МИД Лоуренсом Кеноном, которого, кстати, помимо проблематики, связанной с двусторонними отношениями, интересовал и ход карабахского урегулирования. Аналогичные вопросы были обсуждены и во время встречи с министром иностранных дел Ирана Манучехром Моттаки. Насколько можно судить, наиболее подробно карабахская проблема была обсуждена во время беседы Налбандяна с первым заместителем госсекретаря США Филиппом Гордоном. Вполне вероятно, что разговор зашел и о готовящемся мониторинге Минской группы ОБСЕ на территориях вне Нагорного Карабаха. Не секрет, что Баку ожидает этого мониторинга словно манны небесной, тем более что в группу наблюдателей будут включены и эксперты от ООН. И здесь надо бы вспомнить, что аналогичный мониторинг состоялся ровно пять лет назад. С той поры, как известно, ничего не изменилось — районы зоны безопасности как были, так и остаются под контролем Армии обороны Арцаха. Никаких оснований думать, что на сей раз что-то принципиально изменится, нет.
Отдельного упоминания, безусловно, заслуживает встреча и беседа Налбандяна с Генеральным секретарем ООН Пан Ги Муном. И дело тут не только в высоком статусе собеседника армянского министра. Важно, что генсек полностью согласился с подходом армянской стороны, настаивающей на необходимости отвести снайперов с линии соприкосновения в Карабахе. Ведь именно снайперский огонь в большинстве случаев провоцирует боевые столкновения, ведет к ощутимым человеческим потерям. Если отвести специалистов оптического прицела подальше в тыл, режим перемирия существенно укрепится. В беседе выяснилось, что Пан Ги Мун полностью поддерживает такой подход и, более того, надеется, что его примет и азербайджанская сторона. Увы, пока эти надежды остаются лишь благими пожеланиями. Но зато ни у кого нет сомнений, кто именно стремится к разрешению конфликта силовым путем.
Исчерпав повестку, связанную с работой на Генассамблее, Налбандян направился в Бостон, где он выступил в Школе права и дипломатии Флетчера и встретился с представителями армянской общины.

Армен Ханбабян nv.am

НЕВМЕНЯЕМОСТЬ НЕ ОПРАВДАНИЕ

Постороннему человеку, который посмотрит заголовки армянских газет, может показаться, что он перелистывает хронику криминальной зоны, где правят воры в законе, действуют воровские законы, убивают и грабят. В средствах массовой информации можно встретить массу информаций, персонажами которых являются депутатыс кликухами. Есть множество информаций, в которых напрямую указывается на преступление того или иного государственного или политического деятеля. Прочитав то, что пишется в армянских газетах, любой американский прокурор возбудил бы сотни уголовных дел – начиная с обвинений в убийстве и расхищении имущества и кончая клеветой. Но в Армении все привыкли к подобной информации, никто не опровергает явных обвинений в свой адрес и не подает в суд за клевету.

Более того, открыто говорится и том, что система госуправления в Армении противоречит конституции, и это тоже не опровергается. Например, по словам депутата от АРФД Ара Нраняна, Армении необходим «переход от нынешнего феодально-элитного к национальному государству». Это значит, что партия, имеющая в парламенте более десятка голосов, считает, что в Армении не демократическая республика, как это записано в Конституции, а «феодально-элитное государство».

О том, что в стране правят олигополии, что теневая сфера занимает более 40% экономики, что крупные бизнесмены не платят налоги, говорит сам премьер-министр Тигран Саркисян. Такие «признания» обезоруживают оппозицию: что тут скажешь, когда сам премьер признает, что система порочна. А путь один: настаивать на том, чтобы по всем этим «признаниям» были предъявлены обвинения конкретным людям. Потому что если в стране феодальная система, то ответственность за это несут конкретные люди. И если оппозиция обвиняет власти в коррумпированности, то за этим должны последовать конкретные судебные иски.

Невменяемость не спасает от ответственности. Тактика власти «честно» признавать недостатки и уходить от ответственности не может работать долго. Но ее можно нейтрализовать, перейдя от общих обвинений (в которых уже признались) к персональным. Только сделать это могут люди, которые сами «чисты на руку».

НАИРА АЙРУМЯН
http://lragir.am/russrc/society15801.html

«Кавказский меловой круг» с непредсказуемым будущим

http://www.inosmi.ru/caucasus/20101020/163725562.html

Турцию заносит на виражах


На прошлой неделе в крупных городах Турции состоялась очередная серия арестов. В последнее время турецкие правоохранительные службы активно работают на трех основных направления: борьба с курдским сепаратизмом, уничтожение ячеек "Аль-Каэды" и раскрытие антигосударственных заговоров. Проводимые мероприятия поражают своим размахом и четкой организацией. По обвинению в терроризме в течение двух дней было арестовано 120 человек. За участие в подготовке государственного переворота в тюрьме оказались более сотни офицеров, среди которых высокопоставленные сотрудники Генштаба. Среди 150 человек, отданных под суд за связи с запрещенной Курдской рабочей партией, тоже есть представители элиты, но рангом ниже – мэры, члены муниципальных и местных советов, руководители и сотрудники местной власти.

Столь масштабные чистки свидетельствуют о том, что пришедшая к власти в 2002 г. Партия справедливости и развития и премьер Реджеп Эрдоган всерьез занялись формированием новой элиты, вытравляя из внутренней политики воспоминания о временах Ататюрка. Столь же радикально меняется и внешнеполитический курс. Первым знаковым событием стало решение турецкого парламента о запрете использовать территорию страны в качестве плацдарма для нападения на Ирак. Еще через полтора года, в ответ на очередной отказ Евросоюза начать процедуру принятия Турции в свои ряды, раздосадованный Эрдоган заявил: "Мы можем вспомнить, что большая территория нашей страны находится в Азии". И, похоже, действительно вспомнили.

Главной причиной корректировки внешнеполитического курса Анкары стали изменения, начавшиеся в мировой политике. На фоне ослабления американского влияния усилилось значение регионального фактора, и Турция, пытаясь оседлать ветер перемен, заявила претензии на региональное лидерство. Эта цель определила содержание новой внешнеполитической доктрины: углубление связей с соседями и уменьшение зависимости от США. В полном соответствии с этим подходом Анкара использовала вторжение Грузии в Южную Осетию для вмешательства в дела Кавказа. Премьер Эрдоган уже на следующий день после начала конфликта привез в Москву "Платформу мира и стабильности на Кавказе" и начал налаживать отношений с Ереваном. Затем, поддержав ядерную программу Ирана и выступив спонсором "флотилии свободы", Турция бросила вызов Вашингтону, порвала с Израилем и продемонстрировала соседним государствам, что разделяет их недовольство экспансией США в регионе.

Проведение столь вызывающей внешней политики требует консолидации общества и, что особенно важно, согласия элит. С обществом особых проблем нет. За десятилетия, прошедшие со времен Ататюрка, люди в большинстве своем так и не прониклись идеями насильственно насаждаемой секуляризации. Население никогда не отказывалось от традиций, и сейчас, когда давление сверху ослабло, это стало бросаться в глаза. Судя по динамике опросов, перелом в настроениях произошел в 2003 г., после начала войны в Ираке. В целом же, за последние десять лет число граждан Турции, положительно относящихся к США, снизилось с 52% до 6%. Турция вместе со всем мусульманским миром выходила на акции протеста во время войн в Ираке и Ливане, во время карикатурного скандала, карательных операций в Газе и расстрела "флотилии свободы". Это значит, что в целом новый внешнеполитический курс отвечает запросам общества.

Что касается элит и армии, тут все сложнее. Старые элиты прониклись духом либерализма, а армия всегда была гарантом верности идеям Ататюрка и даже несколько раз пыталась действовать с позиции силы. Последний такой эпизод имел место в 2007 г., когда партия Эрдогана, выдвинув на пост президента Абдуллу Гюля, имевшего репутацию "исламиста", получила в ответ митинги и угрозы со стороны главы Генштаба, предупредившего, что "армия готова вмешаться в события для сохранения в Турции светского строя". Поэтому ничего удивительного в том, что команда Эрдогана занялась чисткой элит, нет. А учитывая армейские традиции, легко поверить и в наличие заговора, и в связи с разведкой Израиля, который тоже заинтересован в завершении периода правления Партии справедливости и развития и удаления из политики таких людей, как Эрдоган и Гюль. Демократическая оппозиция и старые армейские кадры являются естественным союзником США и Израиля, поскольку рассчитывать на вмешательство собственной армии больше нельзя. Роль военных в политической жизни страны ограничили новые законы, принятые по рекомендации ЕС в рамках демократизации. И теперь любое выступление военных может быть квалифицировано как попытка государственного переворота.

Пока не понятно, как далеко зайдет Турция по пути перемен. Зато уже можно сказать, что ее внешнеполитические начинания не получают поддержки со стороны сильных игроков. Это хорошо видно на двух примерах: развитие событий на Кавказе и реакция на турецкие инициативы со стороны Москвы. О "Платформе мира и стабильности", привезенной в Москву Эрдоганом в августе 2008 г., благополучно забыли. Попытка наладить отношения с Арменией была сорвана американским Конгрессом, который очень вовремя принял резолюцию по геноциду армян. Единственное, что удалось Турции, – расшатать старые схемы партнерства, что негативно отразилось на отношениях Анкары и Баку, осложнило положение России, а самой Турции не принесло никаких существенных дивидендов.

Еще один пробный шар был вброшен главой турецкого МИД, озвучившая идею создания Евразийского союза по аналогии с ЕС, которая не встретила одобрения ни в России, ни, тем более, в США. Зато Европа сумела достойно ответь на это предложение, выдвинув свой проект тройственного союза – ЕС, России и Турции.

Как сообщила британская The Financial Times, авторы доклада "Призрак многополярной Европы" уверены, что для уравновешивания атлантической составляющей Евросоюзу нужны союзники на Востоке. Поэтому они рекомендуют ЕС начать неофициальный диалог по безопасности с Россией и Турцией. По их мнению, этот тройственный союз мог бы взять на себя контроль над ситуацией на Балканском полуострове, в Восточной Европе, на Кавказе и в Центральной Азии. В контексте реальной политики это предложение может быть прочитано совершено однозначно: западноевропейские государства хотят дистанцироваться от проблемных регионов Европы и передать их, вместе с еще более проблемным Кавказом и Средней Азией, на попечение Москвы и Анкары. Тем самым, это предложение, которое невозможно принять.

Зато теперь понятно, каким образом Запад будет противостоять любым попыткам Турции выйти за рамки отведенной ей роли и заручиться поддержкой России. Любое предложение будет подаваться как попытка поссорить Москву и Вашингтон, а любая инициатива – выворачиваться наизнанку и доводится до абсурда.

Без большого евразийского проекта и серьезных союзников на Кавказе Анкаре остается только ближневосточное направление. Как отмечает The New York Times, вызывающая политика Анкары "заставляет подозревать ее в намерении присоединиться к фронту сопротивления Израилю, куда уже входят ХАМАС, "Хезболла" и Иран".


http://www.utro.ru/articles/2010/10/29/933139.shtml

Легкость кавказской истории("Open Democracy", Великобритания)
Томас де Ваал (Thomas de Waal)


Кавказ часто изображают регионом, народы которого обречены на постоянную межнациональную вражду. Реальность несколько сложнее, и это внушает определенную надежду.

Южный Кавказ – одно из тех мест, жители которых любят говорить, что на них давит «груз истории». Однако чем дальше, тем меньше, я с ними в этом согласен. Действительно, в этом регионе присутствие истории определенно ощущается повсеместно, и не в последнюю очередь благодаря регулярно взывающим к ней современным политикам. Скажем, президент Михаил Саакашвили в январе 2004 года, сразу после своей инаугурации, посетил могилу человека, которого считают величайшим из всех царей Грузии – Давида Строителя, правившего в 1089-1125 годах.

Однако идею о том, что голос истории предопределяет судьбу жителей региона, вовлекая их в неизбежные и извечные конфликты, не следует принимать за чистую монету. Временами история весит ровно столько, сколько ей позволяют весить сами люди. Если присмотреться к прошлому Кавказа, оказывается, что больше всего оно напоминает мозаику из множества различных нарративов, повествующих не только о вражде, но и сотрудничестве. Взглянув на историю региона более скептически, возможно, даже с постмодернистской точки зрения, мы окажем ему услугу.

Я уже много лет пишу о Кавказе, однако, когда в 2009 году я начал собирать материалы для небольшой работы о регионе, из которой выросла книга «Кавказ: Введение» («The Caucasus: An Introduction») (Oxford University Press, 2010), даже меня поразило, насколько некоторые обнаруженные мной исторические факты противоречат многим из господствующих сейчас политических нарративов. Приведу три примера.

Во-первых, оказывается в 1820-х годах, во время войн России с Османской Империей, армяне и азербайджанцы вместе сражались в рядах царской армии. Видимо, в тот конкретный исторический момент рознь между шиитами и суннитами превозмогала любые идеи о братстве между тюрками. Александр Пушкин лично видел в деле под Карсом кавалерийский «карабахский полк», состоявший из азербайджанцев, и посвятил одному из его офицеров, Фархад-беку, восхитительное стихотворение. Это должно предостеречь нас от поспешных выводов об извечном азербайджанско-турецком союзе, которые зачастую влияют на политические позиции по нагорно-карабахскому вопросу (впрочем, процесс нормализации отношений между Арменией и Турцией, пусть пока и не слишком успешный, уже в некоторой степени ставит эти выводы под сомнение).

Во-вторых, то, как изменились с 1850-х годов отношения между абхазами, грузинами и русскими, напрочь опровергает некоторые расхожие мнения. В течение всего 19-го века, после того, как Грузия в 1801 году была аннексирована Россией, российские власти обеспечивали лояльность грузинских аристократов царю, позволяя им сохранять дворянский статус и расти по имперской карьерной лестнице. В то же время, абхазов русские считали протурецки настроенными и непримиримо враждебными дикарями.

В 1852 году русский генерал Григорий Филипсон жаловался, что его солдаты не могут выходить за пределы своей черноморской крепости, не опасаясь быть убитыми абхазскими мятежниками. «Одним словом, мы заняли Абхазию, но в ней не правим», - писал он. В последнюю четверть 19-го века русские депортировали абхазов с их родных земель, что облегчало иммиграцию в Абхазию грузин, перекраивавшую демографическую карту и закладывавшую основания для конфликта, который начался в 20-м веке. Эта история заставляет задаться вопросом о долговечности как абхазско-российских отношений, так и российско-грузинской вражды.

В третий раз я удивился, когда узнал, что первое в 20-м веке провозглашение независимости Грузии по геополитической ориентации на 180 градусов отличалось от второго. В мае 1918 года, после большевицкой революции в России, под угрозой вторжения со стороны Турции Ной Жордания, глава правительства в Тбилиси, неохотно провозгласил Грузию независимой. Жордания, принадлежавший к партии социал-демократов-меньшевиков, которая разошлась с большевиками в 1903-1904 годах, с сомнением относился к разрыву связей с Россией. «Наши предки решили отвернуться от Востока и повернуться к Западу. Однако путь на Запад лежит через Россию и, соответственно, идти на Запад – значит быть в союзе с Россией», - утверждал он.

Независимая республика Жордании продержалась почти три года, пока в 1921 году Грузия не была включена в состав Советского Союза. Через семьдесят лет, когда СССР начал понемногу распадаться, Грузия предприняла вторую, более успешную, попытку добиться независимости. На сей раз русских она называла врагами и колонизаторами, а Турция оказалась вновь обретенным дружественным соседом. Это показывает, что, если стремление Грузии к самодостаточности можно считать исторической постоянной, то ее союзные отношения постоянными назвать никак нельзя.

Расклады сил

«Почему это должно нас волновать? – можете спросить вы. – Разве все эти исторические примеры не выглядят на фоне современных трений и насущных проблем региона интересными, но неактуальными анекдотами?» Я так не думаю, по двум причинам.

Во-первых, эта историческая изменчивость доказывает, что тлеющие на Кавказе конфликты не предопределены культурно и не вызваны «этнической несовместимостью» или «извечной ненавистью», но возникают – а, значит, и могут исчезнуть – из-за меняющихся интересов или расчетов. Кроме того, она заставляет нас сфокусировать внимание на советском периоде и двух непосредственно предшествующих ему десятилетиях.

Дело в том, что именно в этом периоде, а не в отдаленном прошлом, как мне кажется, лежат корни кавказских конфликтов. Дело в том, что советская система способствовала накоплению проблем, загоняя вглубь политические обиды подкупом и угрозами, вместо того, чтобы служить полноценным посредником между свои народами и создавать культуру примирения и гибкости. Когда же Москва перестала играть роль полицейского, у людей возникло хроническое чувство незащищенности – и некоторые решили воспользоваться пагубными историческими нарративами, которые десятилетиями лелеяла интеллигенция советского Кавказа. Дурная история превратилась в оружие для враждующих региональных элит.

Но не везде – некоторые потенциальные точки напряженности оказались исключениями, продемонстрировав, что исторический материал тоже временами может противиться грубому инструментальному применению. Распад Советского Союза вновь разжег давно потухшие конфликты в Абхазии, Южной Осетии и Нагорном Карабахе, но, например, еще досоветский конфликт в Аджарии – некогда входившем в состав Османской империи регионе на юго-западе Грузии с по большей части мусульманским населением – так и не возродился. В первую очередь это, на мой взгляд, связано с тем, что в советское время темы Турции и ислама не играли роль маркеров идентичности в местных конфликтах, а значит, не могли стать катализаторами для конфронтации между аджарцами и другими жителями Грузии.

Неожиданные вопросы возникают и в отношении армянско-азербайджанского конфликта из-за Нагорного Карабаха, который оказывается не неким исконным столкновением цивилизаций, но, скорее, столкновением двух зарождающихся национальных государств, каждое из которых использует эту тотемную территорию как повод, чтобы мобилизовать нацию, и как основу для своей новой (и, в то же время, старой) идентичности.

В реальности между армянами и азербайджанцами нет никакой этнической несовместимости. В советские времена между ними нередко случались смешанные браки, и сегодня они спокойно торгуют и общаются на территории Грузии или России. Это заставляет меня думать, что главная проблема в споре вокруг Карабаха не в том, чтобы примирить простых людей, но в том, чтобы примирить политические нарративы. Речь идет одновременно и о безопасности, и о символической стороне дела: если удастся найти решение, которое удовлетворит обе стороны с точки зрения безопасности и будет при этом уважать их привязанность к Карабаху, большинство людей его охотно поддержат, что позволит заметно продвинуться в сторону разрешения конфликта.

Другие истории

Если первый урок истории состоит в том, что кавказские конфликты не предрешены, то второй – в том, что Кавказ совсем не так жесток, как выглядит. Местные жители сражаются, когда это необходимо, но кроме этого у них есть в запасе изощренные способы избегать столкновений. Я, разумеется, не считаю Кавказ мирным и травоядным. Он совсем не Дания, и на нем существует мощная культура, связанная с оружием и насилием, однако она зачастую служит лишь суррогатом настоящего кровопролития.

На это, при всей их трагичности, указывают бушевавшие на Южном Кавказе в девяностые годы конфликты. Самой поразительной их чертой было огромное число беженцев – в общей сложности почти 1,5 миллиона за три года - при намного меньшем числе убитых, чем, например, в Боснии, в которой в это время тоже шла война. Это, конечно, была чудовищная гуманитарная катастрофа в региональном масштабе, однако такое количество беженцев также указывает на тот факт, что и в Карабахе и в Абхазии солдаты предпочитали запугивать мирное население и заставлять его бежать, но не убивать. Исключения, такие как резня в Ходжалы в феврале 1992 года или зверства в Абхазии, как правило, были на совести сравнительно более беспощадных переселенцев, а не местных жителей.

Кроме непогибших людей были еще так и не начавшиеся конфликты. Помимо Аджарии можно вспомнить Джавахетию – населенный армянами регион в Грузии, в котором в 1918 году шла недолгая война, а также лезгин, которые живут по обе стороны границы между Азербайджаном и Дагестаном, но предпочитают не бороться за объединение. Грузины с осетинами в Южной Осетии тоже дважды (после боев в 1991-92 и 2004 годах) сумели продолжить жить вместе и торговать друг с другом, несмотря на политическую конфронтацию, прежде чем трагическая война августа 2008 года прекратила это взаимодействие.

Все это - примеры южнокавказского прагматизма, который имеет длинную историю и, если присмотреться, по-прежнему подспудно сохраняется в регионе.

Кавказские политические элиты, охотно использующие региональную напряженность для укрепления собственной власти, разумеется, не заинтересованы в том, чтобы вспоминать об этих примерах прозаического и прагматичного сосуществования, однако иностранные гости и политики совсем не обязаны о них молчать. Посещая регион, они вполне могут делать упор на подобные альтернативные нарративы, демонстрирующие людям, что история может быть легким плащом, а не только тяжелым доспехом.

Томас де Ваал - старший научный сотрудник вашингтонского Фонда Карнеги за международный мир (Carnegie Endowment for International Peace), специалист по Кавказу.

Оригинал публикации: The lightness of history in the Caucasus

http://www.inosmi.ru/caucasus/20101107/164072169.html

Ричард Киракосян: Легитимность в Азербайджане обуславливают генетические и брачные связи
Политическую легитимность в шекспировском Азербайджане решают генетика и брак. Об этом сегодня на обсуждениях итогов парламентских выборов в Азербайджане заявил глава Армянского центра Национальных и стратегических исследований Ричард Киракосян.



По его словам, последние выборы в Азербайджане констатируют сохранение власти за кланом Алиевых. Помимо сохранения мандатов и должностей всеми родственниками президента Ильхама Алиева в ходе этих электоральных процессов в парламент страны прошла также и супруга президента. «Это, наверное, первый случай в истории человечества, когда первая леди избирается в парламент. Даже Хиллри Клитон баллотировалась в Сенат только после того, как покинула Белый Дом», - заметил Киракосян, подчеркнув, что в настоящее время легитимность в Азербайджане обуславливают генетические и брачные связи. Еще одной особенностью этих выборов, добавил эксперт, стало формирование самой авторитарной власти. «Оппозиции страны фактически не было дано ни малейшего шанса, порядка 2/3 оппозиционных кандидатов не было зарегистрировано, впервые Азербайджан пошел на показ компрометирующих оппозиционного лидера видеоматериалов порнографического характера прямо в эфире государственного телеканала, более того, фактически, было запрещено проведения всех массовых мероприятий», - заметил он. Вся предвыборная кампания сопровождалась антиармянской и воинственной риторикой, которая продолжилась и после избирательных процессов. Азербайджанский лидер, заметил Киракосян, выступил с заявлениями подобного характера прямо в день голосования, тем самым, направляя своего рода мессидж международному сообществу о том, что не намерен прекращать данную политическую линию. Высокомерное поведение властей Азербайджана, абсолютно наплевательское отношение к требованиям международных инстанций, стало следствием отсутствия адекватной реакции международного сообщества, которое по причине энергетических и нефтяных ресурсов, а также во имя использования территории Азербайджана как транзита в Афганистан, на многое закрывает глаза. «Запад крайне осторожно строит свои отношения с Азербайджаном, поскольку в настоящее время для них приоритетом является не развитие демократии в этой стране, а удержание Баку от возобновления военных действий», - считает он.



Касаясь влияния электоральных процессов в Азербайджане на Армению и карабахское урегулирование, Киракосян отметил, что данные выборы крайне снизили ожидания международного сообщества относительно перспектив развития демократии на всей территории Южного Кавказа. Киракосян заметил, что этот факт может привести к более снисходительному отношению международного сообщества на нарушения в ходе электоральных процессов в Армении, что не исходит из интересов армян. Кроме того, без установления демократии в Азербайджане, будет довольно сложно убедить Баку отказаться от идеи военного решения карабахского конфликта. «Демократический Азербайджан был бы более прогнозируемым партнером для многих стран и более ответственной стороной переговоров по карабахскому урегулированию», - считает Киракосян.

Armenia Today

Эмиль Абраамян: Господа узурпаторы, власть предержащие!
http://armtoday.info/default.asp?Lang=_Ru&NewsID=35185&SectionID=0&RegionID=0&Date=11/25/2010&PagePosition=1

чишта асум

Согласно публикации, по различным неофициальным источникам численность проживающих в Армении этнических азербайджанцев достигает 8 тыс человек, в их число также входят азербайджанцы, которые сменили свои имена и фамилии

http://armtoday.info/

отсюда и тюркизмы в арм.фамилиях
мурадян кочарян шахназарян..т.д.(бывшие азери)

Marina пишет:
http://armtoday.info/

отсюда и тюркизмы в арм.фамилиях
мурадян кочарян шахназарян..т.д.(бывшие азери)

8 тыс. завышенная цифра(даже с учетом иранских азербайджанцев),как и 32 тыс. армян в Азербайджане.

Igor_Djan пишет:

Marina пишет:
http://armtoday.info/

отсюда и тюркизмы в арм.фамилиях
мурадян кочарян шахназарян..т.д.(бывшие азери)

8 тыс. завышенная цифра(даже с учетом иранских азербайджанцев),как и 32 тыс. армян в Азербайджане.

а я думаю наоборот..
откуда по-твоему взялись такие фамилии как арзуманян пашаян...т.д.?
это неармянские фамилии

та же история с курдами
у всех арм.фамилии..

ассимилировали коварные)))

Marina пишет:
а я думаю наоборот..
откуда по-твоему взялись такие фамилии как арзуманян пашаян...т.д.?
это неармянские фамилии

У меня родственники есть с фамилией Арзуманян,а ещё я встречал греков с фамилией Арзумановы.Но это же влияние Османской империи,а не Азербайджана,и возможно носители таких фамилий всего навсего пытались скрыть свое этническое происхождение.
А меня интересует фамилия Аллахвердян.Как она могла возникнуть.

Igor_Djan пишет:А меня интересует фамилия Аллахвердян.

думаю что предки муслимами были(Аллах)

вот ты наивняк чес слово

Будучи на высших курсах ЮНЕСКО по подготовке молодых специалистов в области микробиологии в Португалии в 1978 г. узнала много интересного о том, как наш соотечественник Галуст Гюльбенкян распорядился поступить со своими средствами.
Наверное многие знают, что он считался держателем 5% акций нефтяных компаний мира и одна только рента составляла огромную сумму.
Так вот , согласно его завещанию из этих средств выплачивались стипендии студентам-армянам обучавшимся в различных странах. Я спросила у одного из трех директоров-рапорядителей этого фонда директора центра биологических исследований в Оераше , профессора Ван-Удена , что является основанием для доказательства армянства, ведь многие студенты-армяне, позабывли даже язык и письменность, носят не армянские имена и фамилии ?
Ответ был весьма исчерпывающим и очень простым , при рождении детей во всех армянских приходских журналах делались записи и весьма подробные , с указанием не только родителей , но даже и кавора ( не берусь утверждать , что это кум а может и сват ?) .
И достаточно было представить только копию этой записи.
Живя долгие годы по соседству, разные народы не всегда воевали или враждовали.
Они взаимодействовали, взаимообогащались, очень многое -начиная от слов, некоторых традиций, культурных и др. особенностей и нередко и имен перенималось.
И это был естественный и неизбежный процесс как взаимоинтеграции , так и адаптации.
Кроме того, армянский народ на протяжении веков подвергался различным испытаниям, переселениям и расселению по всему миру. К сожалению эти поцессы нашли продолжение и в 20 веке , что обусловило очередной исход армян. И надо с пониманием относится к некоторым, которые в силу разных причин изменили свои имена, фамилии.....Это нескольно грустно и печально, но
думаю от этого они не перестали быть армянами.